Поруганная церковь. Это страшно.
Болят столбы поломанных крестов.
На куполе бессмысленною башней
Грудятся космы спутанных кустов.
Поруганная церковь. Это стыдно.
Глядят глаза из треснувших окон.
Куда глядят осколки, что им видно,
Откуда этот тихий скорбный стон?
Поруганная церковь. Это больно.
Душевной боли хуже не найдёшь…
Лишь ветер треплет листья здесь довольно,
Да капли слёз роняет летний дождь.
Ты в чашу дней мне каплешь яд,
Свивая змей своих клубком.
Мои уста в ответ кровят,
Язвя острейшим языком.
Пылает боль словесных ран,
Всё потускнело, как во сне…
Любовь — окружностью Инь-Ян,
И мы на темной стороне.
Что означала эта встреча?
Я шла домой, весь мир любя!
Царил чудесный летний вечер,
И я увидела… себя:
Я шла, кручинясь, и вздыхала,
Мир видя смутно, без прикрас.
И руки в кулаки сжимала,
И слезы капали из глаз.
Мне подойти? Махнуть сначала?
Или с пути скорей свернуть?
Себе навстречу я шагала,
И сердце холодила жуть.
Я мимо просочилась тенью,
Не глядя, даже не дыша…
Тянулся горький день осенний,
Разбита вдрызг была душа.
И мнилось: там, в далеком лете
Развеял вихрь мою беду.
И в розовом вечернем свете
С улыбкой я домой иду.
На поле ворон труп клевал ежа.
Березы гнули стан, как в танце девы.
Широкая струилась вдаль межа
И ветер смёл все птичьи перепевы.
Я думала: как мудр природы круг!
Что смерть одним — то жизнь другим, истоком.
И смыслом всё наполнено вокруг,
В чудесном мире, добром и жестоком.
Писатель ночи коротает.
Без сна. Без мочи. До зари.
А ящер время пожирает
И оставляет пузыри.
Совсем угасло настроенье…
Хоть жаль зазря прошедших дней,
Но лучше радуги мгновенье,
Чем пустота таких ночей.