Ветер, брат веселый мой,
В танце крылья распускает,
Манит тихо за собой,
Песней в небо зазывает.
Что ж, летим! Раскрою я
Переливчатые крылья.
И подхватит он меня,
Осеняя звездной пылью.
Мы помчимся в вышине,
Хохоча, резвясь как дети.
Побываем на Луне,
И вернемся на рассвете…
Дождь, не стучи мне в стекло!
Что ты там шепчешь, нудишь,
Прочь! Время слёз истекло.
В доме моем дремлет тишь.
Дождь, не пытайся войти.
Здесь пессимистов не ждут.
С теми лишь мне по пути,
Кто укрепляет уют.
С теми, кто пьет ночью чай,
С теми, кто песни поет.
Так что, мой друг, убегай!
Солнце на смену идет.
Темно. Затаились дома…
Вокруг всё затихло сразу.
В оконной тетради зима
Рисует свои рассказы.
Блестящая звездная пыль
На снежный сугроб осела.
Смешалась со сказкою быль.
А с неба Луна смотрела.
Разудалый в своей стихии,
Злобный критик без всякой этики
Раздирает мои стихи и
Оставляет от них скелетики.
Успевают предсмертно пискнуть
И невольно теряют перышки.
Остаются лежать и киснуть
Недоделанные заморышки.
Ну а кто посильней – дерутся,
На попытки познать кусаются
И, вспорхнув, по небу несутся,
И тихонько души касаются…
Я гейша. В танце я плыву,
Мои шаги легки, упруги.
Склоняю медленно главу,
Изящно поднимаю руки.
Меня мелодия манит,
Уносит ввысь… И меркнет сцена,
И лишь душа моя скользит
По звонким струнам сямисэна.
