Остался

Темное осеннее небо роняло на землю тяжелые капли. Он медленно шел по разбитому, мокрому тротуару, уклоняясь от встречных прохожих. Вечерело. По асфальту проносились одинокие машины: свишшшш… И тогда на него летели холодные грязные брызги.
Воздух был свеж и прохладен. У дождя был привкус меди.

Он шел, глядя себе под ноги, высокий, хорошо одетый (может быть, даже слишком хорошо для этого бедного квартала) мужчина средних лет. Первоклассная стрижка, дорогое пальто, кейс из натуральной кожи… Его лицо было совершенно спокойным, задумчивым. Но внутри него все дрожало от волнения, нетерпения и, может быть, страха.

Некоторые прохожие оглядывались на него. Мужчина выглядел крайне уверенным в себе, но пристальный взгляд мог отметить и избороздившие лицо горькие морщины, и слишком много седины в волосах.
Иногда он поднимал глаза и оглядывался по сторонам. С интересом, иногда с отвращением (при виде зловонной помойки или валяющегося у дороги трупа собаки). Надвигающаяся темнота маскировала убожество бедности, но и затрудняла поиски нужного дома. Нужного подвала. Нужной фирмы.

«Они называют себя фирмой, Уинстон… Название?… Что-то вроде «Путешествие в прошлое»… Как-то так… Ну естественно, нелегально. Поэтому и ютятся Бог знает где, в трущобах… Цена? Вполне приемлемая, для тебя тем более… Что? Нет, сам я не пробовал, дружище, к чему мне это?… Ладно, все нормально… Я могу спросить у того парня, где их найти».
Тогда Уинстон отказался. Отшутился, пытаясь скрыть, как его заинтересовало это, сама возможность этого… Но, спустя неделю, он сам позвонил своему знакомому и попросил познакомить с «тем парнем».
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ »

Коль нету кошки под рукой


Воскресенье началось, как обычно. Как будто родителям не надо было идти на похороны.
Отец мрачно выкурил сигарету и сел в гостиной перед телевизором. Мать загремела на кухне посудой. Сережа в своей комнате, поморщившись, натянул на голову одеяло. В свои тринадцать лет он уже тайком покуривал, но со стороны запах сигарет казался отвратным.

Его восьмилетняя сестра Оля тоже заворочалась на второй кровати. К сожалению, Сереже приходилось делить с дурацкой девчонкой свою комнату и вещи. А все потому, что ее комнату отдали их старенькой бабушке. Но бабушка недавно умерла. И теперь Олькина комната освободилась, пусть она туда поскорей и проваливает! А Сережа опять будет тайком играть до утра в компьютерные игры. И вообще, делать все, что хочет, не мешая «олечке». Честно говоря, это она во всем ему мешала, и постоянно закладывала родителям. Маленькая визгливая дрянь.

Оля зевнула, выбралась из кровати и подошла к трехлитровой банке на тумбочке. В банке имелись кучка зловонных опилок и большой серый хомяк. Хомяка, жившего с ними вторую неделю, мама нарекла Мистером Эдуардо. И маленькая Оля называла зверька именно так. Остальные члены семьи звали питомца попросту Эдди.

Хомячок Эдди в своем немудреном существовании занимался всего несколькими вещами: ел, спал, гадил и бесконечно пытался выбраться из банки. В его унылую жизнь вносила разнообразие только Оля. Она выпускала Мистера Эдуардо бегать по комнате, играла с ним и «показывала мир», вынося во двор. Сережа был убежден, что хомяку все равно. Он считал грызунов тупыми тварями. То ли дело волки! Или пантеры. Вот это были интересные животные, а хомячок – просто фигня. Корм для кошек.

Родители тихо собрались и ушли на похороны. Они оставили Сережу приглядывать за сестрой, но у того были свои планы. Пока родителей не будет дома, мальчик собирался обыскать бабушкину комнату. Не то, чтобы его интересовали старые тряпки. Но с бабушкой была связана какая-то тайна! Надо только избавиться от сестры. Она вечно шпионит и цепляется, не дает ничего спокойно делать. Сережа решил включить сестре мультики на телевизоре: пусть сидит и любуется своими дебильными «Винксами». Сережа и сам тайком иногда смотрел «Винкс», потому что в форме фей у них были очень короткие платья. Ну, вы понимаете.
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ »

Я милой стать могла… не суждено

Я милой стать могла… не суждено.
Ушла из ряда жалостных страдальцев.
И ненависть, как острое вино,
Как жгучий яд, с моих стекает пальцев,

Их превращая в лезвия когтей,
Сгибая спину черными крылами.
Там стая гарпий… я приближусь к ней…
О, сестры Мрака! Следую за вами!

Я не спешу покинуть этот мир

Я не спешу покинуть этот мир.
Ведь здесь еще так много для забавы!
Последний не развенчан мой кумир,
И мало наглоталась я отравы.

Отравы “дружбы” подлой и любви.
Густого яда вежливых симпатий.
Но я молчу. Уста мои в крови —
Так боль остра не вылитых проклятий.