Я милой стать могла… не суждено

Я милой стать могла… не суждено.
Ушла из ряда жалостных страдальцев.
И ненависть, как острое вино,
Как жгучий яд, с моих стекает пальцев,

Их превращая в лезвия когтей,
Сгибая спину черными крылами.
Там стая гарпий… я приближусь к ней…
О, сестры Мрака! Следую за вами!

“Слияние”, рассказ

Аннотация рассказа: “Марина всегда хотела быть “единым целым” со своим любимым. И однажды это случилось. Буквально.”

Для обложки использована картина Елены Саморядовой

Июльский день неспешно клонился к вечеру. Легко вздыхал ветерок, принося в открытое окно горьковатый запах лилий. Стояла тишина. Лишь натужно работал вентилятор компьютера, как будто рисуя в тиши волнистую линию. Хорошо в пригороде! Там, за краем неба, огромная шумная столица, являющая себя сизой дымкой. А здесь, в получасе езды — славная пастораль. Деревянные домики с небольшими участками земли. Доброжелательное спокойствие. Собаки, кошки…

Марина устало откинулась в кресле, и сняла очки с зудящего носа. Она весь день работала над заказом, рисовала меню для детского ресторана. Следуя своим правилам, Марина даже цвет глаз ярко-зеленых (от голода?) инопланетян подобрала в тон к салату из морковки со сметаной. «Космические закуски», «Завтрак космонавта», «Марсианский салат»… В желудке вдруг громко заурчало, а рот наполнился слюной. Нелегко вот так, забыв пообедать, смотреть на вызывающе аппетитные фото блюд. Да еще прибавлять картинке насыщенность.

Марина осторожно отлепила голые ноги от кожаного сиденья (жарко!) и поплелась на кухню. Там, в холодильнике, покоились лишь вялый пожелтевший огурец и древний засохший кусочек колбасы (не изменивший своего бодро-розового цвета). Разочарованная, девушка вернулась в комнату. По пути она оглядела себя в большом настенном зеркале. Да, белые кружевные трусики неплохо сочетаются с красной мужской футболкой. Но следует немного причесаться. Скоро вернется с работы ее муж Сергей, и совсем скоро можно будет заказать пиццу. А сейчас надо выпить кофе покрепче и почитать в Интернете новости. Марина поставила кружку с кофе на стол и опять плюхнулась перед монитором. Хитрое кожаное кресло незаметно присосалось к ногам. Марина увеличила шрифт, чтобы читать без очков, и пододвинулась ближе к экрану.

В новостях не обнаружилось ничего впечатляющего, сплошные дутые сенсации. Известный спортсмен сменил пол, и теперь решается вопрос о его дисквалификации. Группа из четырех диггеров пропала в темных недрах канализации. В соевых пельменях «Мясные» (неизвестного производителя) обнаружена сибирская язва, но никто из купивших чудом не пострадал.

Марина зажмурилась, зевнула. Скучно. Она надела очки и, повернув голову, устремила взор в окно. По небу неспешно разливался роскошный закат. Ласточки с тихим свистом пересекали невесомые бордовые полосы. Яркие цветы в палисаднике слегка покачивали крупными бутонами.
Что-то мягко толкнуло Марину в ногу. ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ »

Откровение?

В ночной круговерти кошмарного танца,
Где рвется реальность, где крошатся сны,
Мне Тьма обнажила убийцу-посланца,
В глазницах хранящего свет Сатаны.

Меня оглядел он, слегка насмехаясь
Над жалкой, червивою сутью моей,
Из рта его черный язык, извиваясь,
Коснувшись груди моей, скрылся вдруг в ней.

И я, захлебнувшись агонией раны,
Приветствуя кровь, что шипя поползла,
Впивая в себя жадно взор его странный,
Хриплю, вопрошая о сущности Зла.

В широком оскале вдруг рот растянулся,
В сиянии хищном — забвенье всех бед,
Я к смерти готовлюсь, а он — улыбнулся,
С презрительной жалостью дав мне ответ.

Метнулась внезапно когтистая лапа,
Пронзил меня молнией дикий экстаз —
В ладони его содрогался и капал
Мой мяса кусок, умирая сейчас.

Его разломав, как гранат переспелый,
Посланец мой взгляд устремил в глубину.
И, в сердца ядро я проникнув несмело,
Крича, отшатнулась, глотая вину.

И хохот взрывается бешеной болью,
В глазах моих бьется и корчится свет,
Он шепчет жестоко: «Теперь ты довольна?
Вопросов иных у тебя уже нет?»

И я, замерев, обреченно киваю,
Глаза мои, лопнув, сгорели в огне.
И ярко, безжалостно я постигаю:
Все Зло, что ищу я, сокрыто во мне.